О поэте Николае Брауне, его стихи, поэзия

В стихах Николая Брауна за последнее десятилетие его жизни обращает на себя внимание одна особенность. Она — в слитности и взаимодействии тем большой и малой родин, их нерасторжимости в его судьбе.

Они не могут существовать друг без друга, как постройка без фундамента. И надежность этой постройки выверяется инструментом Слова, которое соединяет столицу на Неве с орловско-тульским краем.

Далека, далека

От Невы моя Ока,

Ширь приокская моя,

Где на свет родился я...

Такой взгляд, давая масштаб, в итоге означал избирательность в поэтической культуре. От Державина до Блока — здесь, от Жуковского до Бунина — там. Естественны посвящения вышеназванным поэтам.

Но для Брауна, например, «дворянское гнездо», в котором бывал Тургенев, старинный дом над Орликом и Окой, — знакомы по мальчишеским купаньям в затонах, а та Колотовка, в которой когда-то пел Яшка Турок, была недальней деревней.

Впоследствии природа, окружавшая Брауна в его отрочестве и детстве, воспринималась им не без некоторой торжественности через строки любимых им поэтов.

Кем ты была воспета,

Природа моих краев?

Цветенье сирени Фета,

Звон бунинских соловьев...

В детстве Браун не раз бывал в селе Мишенском, Белевского уезда, где родился В. А. Жуковский. К этому имени Браун относился благоговейно. В свой последний год перечитывал «Одиссею» и переводы из германской поэзии, а также стихи и статьи Жуковского.

Образное и меткое диалектное слово тоже оставило свой след в памяти Брауна: оно «сыпалось прибауткой», «пенилось на здоровье», звучало у костров в ночном и на постоялых дворах. Тогда же потребностью для будущего поэта стала песня.

Я пел один в лесу и в поле —

Ни для кого — для самого

Себя я пел, как птица, что ли,

В час вешний утра своего...

«Дроздов, трещоток, пересмешников — я пересмеивать любил». Да, он любил петь, пел и в зрелые годы, когда была возможность, в узком кругу друзей, в собственном сопровождении под рояль или под гитару.

Эпиграфом к одному из поздних стихов Николай Браун взял пушкинское: «...ближе к милому пределу...». Озаряя свою жизнь «обратным светом», он воскрешал пережитое, все потери, находки и снова потери, голоса друзей, звучавшие в мирные и военные годы.

Он пускался в новый поиск, не щадя себя, чтобы одолеть высший перевал жизни. Спеша закончить свою «Поэму похода». Платя за все полной мерой счастья и горечи на пути к вершине его века.

Вновь судьба играет в чет и нечет,

Полной мерой я за все плачу.,,

Тают годы. Догорают свечи.

Стало больше на одну свечу.